Экономика и Финансы

Государство хочет отодвинуть сроки поэтапного увеличения капитала банков. В комитете Госдумы проголосовали за обе представленные поправки: первая увеличивает срок на один года, вторая – на два. Банкиры возмущены любым исходом. Это убъет бизнес небольших банков, сетуют они.

Банковский комитет Госдумы поддержал две поправки в закон по одному вопросу, касающиеся срока увеличения собственного капитала небольших банков. В соответствие с первой поправкой, внесенной председателем комитета Владиславом Резником, срок для поэтапного увеличения капитала банков до 90, а затем до 180 млн рублей предлагается увеличить на один год и продлить до 1 января 2011 года и 1 января 2013 года соответственно.В соответствии со второй поправкой депутата Анатолия Аксакова, этот срок продлевается на два года – до 2012 и 2014 гг. соответственно.

Об очередном увеличении минимального размера капитала впервые заговорили осенью прошлого года, когда при участии Центробанка были представлены поправки в закон «О банках и банковской деятельности». Согласно изменениям уже с 1 февраля 2010 года банки должны были бы увеличить свой капитал 90 млн рублей и до 180 млн рублей с 1 января 2012 года.

На сегодняшний день собственный капитал вновь открываемого банка должен быть не менее €5 млн в рублевом эквиваленте. При этом небольшие банки могут иметь меньший показатель. Если он будет снижаться дольше трех месяцев подряд, лицензия у него может быть отозвана.

В связи с тем, что комитет поддержал две взаимоисключающие поправки, было принято решение вынести оба предложения на отдельное голосование на пленарном заседании Госдумы, которое состоится 30 января.

«Определяться по поправкам будет палата», – объяснил Резник.

Аксаков, представляющий ассоциацию региональных банков «Россия», считает, что его предложение более правильное. «Давление, оказываемое на успешные малые банки, несет в себе букет негативных социальных эффектов, – говорится в распространенном по этому случаю пресс-релизе АРБ «Россия». –

Более 70% из 300 небольших банков, которых затрагивает закон, осуществляют свою деятельность в отдаленных, депрессивных районах. Именно здесь в условиях разворачивающегося кризиса складывается наиболее сложная ситуация на рынке труда, растет безработица».

По подсчетам ассоциации «Россия» в этих кредитных организациях на сегодняшний день работает более 20 тысяч человек, которые обеспечивают средствами существования более ста тысяч человек. Кроме того, общее количество кредитов, предоставляемых этими банками предприятиям малого и среднего бизнеса, в 2008 году превысило 500 тысяч. И, напоминает Ассоциация,

«данная категория банков лишена возможности осуществлять спекуляции на валютном рынке, и поэтому традиционно концентрируется на операциях кредитования реального сектора. Неопределенность в судьбе данной категории банков приведет к сворачиванию кредитных операций и тем самым ударит по малому бизнесу, что чревато потерей сотен тысяч рабочих мест».

Банкиры же возмущены в принципе намерением властей ужесточить требования. На сегодня как минимум треть банков недотягивают до норматива. По подсчетам члена комитета Госдумы по финансовому рынку Павела Медведева, ссегодня у 150 банков собственные средства составляют менее 90 млн рублей, у 350 банков – менее 180 млн рублей. «Как же депутаты могли проголосовать за такие поправки? Ведь во многих регионах малый бизнес только и может рассчитывать, что на такие банки», – негодует председатель правления банка «Нальчик», президент Ассоциации банков Кабардино-Балкарии Борис Эндреев. Принятие таких глупых решений теми людьми, которые сидят в Правительстве, Госдуме и Центробанке в кризисной ситуации – это преступление». По его мнению, сейчас очень важно поддерживать и помогать именно мелким банкам, а не ждать, пока их место в регионах займут такие мастодонты как Сбербанк или ВТБ. «Уж коли государство не помогает в трудную минуту, то пусть хотя бы не трогают», – просит Эндреев.

В 2009 году безработные граждане России получат отсрочку по выплате основного долга по ипотеке и процентов по ней, заявил премьер-министр России Владимир Путин. Премьер предложил российским банкам реструктурировать долги по ипотеке под государственные гарантии, чтобы уберечь граждан, оставшихся без жилья.

«Чтобы поддержать ликвидность, банкам будет дана возможность рефинансировать в Центральном банке облигации, обеспеченные ипотечными кредитами, под поручительства Агентства по ипотечному жилищному кредитованию, то есть фактически под гарантии государства», — сказал Путин. Также он отметил, что АИЖК расширит практику по выкупу любых стандартных ипотечных кредитов, тем самым обеспечив поддержку банков, которые активно занимаются ипотечным кредитованием.И позже, глава Сбербанка Герман Греф заявил, что правила предоставления отсрочки по выплате ипотеки для граждан потерявших работу или часть дохода начнут работать с января 2009 года. «Порядок обращения в банки сейчас уже разрабатывается. Должны быть описаны четкие механизмы, в каких случаях или при каком наборе документов, представляемых в банк, банк готовит дополнительные соглашения к действующему кредитному договору, с которым он предоставляет соответствующую рассрочку платежа» – сообщил Греф.

Американское Национальное бюро экономических исследований (NBER) в том числе занимается проставлением дат экономических циклов. Их даты обычно считаются самыми авторитетными. Так вот, оказывается, с декабря 2007-го года США находятся в рецессии. Это не означает снижения ВВП (которого, по-моему, до сих пор не замечено), но означает свертывание экономической деятельности. Для определения дат рецессий NBER использует сразу несколько разных наборов данных, включая занятость, доходы населения и другие. Подробнее о процедуре можно прочитать здесь (PDF).

Хочу еще раз заметить, что хотя определение NBER и является главным, оно отличается от обычной практики обозначения рецессии по двум кварталам падения ВВП. Так что, есть рецессия или нет все еще предмет спора.

Барак Обама еще не успел вступить в должность, но уже начал назначать людей в свою экономическую команду. В итоге в ней оказались Ларри Саммерс на посту президента Национального совета по экономике, Кристина Ромер на посту главы президентского совета по экономике, Аустан Гулсби на посту секретаря в еще одном новом совете, пока без названия. Так же заметную роль должен получить предвыборный советник Джейсон Фурман. К ним можно добавить остающегося на своем посту как минимум еще 2 года Бена Бернанке. Тимоти Гейтнер получивший пост министра финансов конечно не академик, но очень к ним близок.

Пока, я думаю, даже сам Обама не очень понимает, как будет работать эта комбинация очень похожих советов, но возможно он и не ждет от них реальной деятельности, а всего лишь дополнительного источника мнений по экономической политике. Интересно при этом, что в администрации пока не предвидится ни одного сравнимого по масштабам человека из бизнеса. Пол Волкер и Тимоти Гейтнер все-таки прославились больше работой на государство. Видимо, таким образом Обама, пытается отделить себя от виновников кризиса. Но меня в этой ситуации интересует другое.

Стоит ли правительству привлекать академических экономистов? С одной стороны, они очевидно много знают об очень важном для каждого президента предмете, с другой — их знания далеко не всегда можно применить на практике. Россия, как это не парадоксально, здесь даже опередила Америку. В 90-е годы в нашем правительстве было сразу несколько важных на то время ученых: Гайдар, Чубайс, Авен, Ясин и так далее. О результатах судить трудно (в конце концов, не факт, что тогда был хоть какой-то выбор), но от людей из бизнеса часто приходится слышать, что при всей благородности этих людей часто они не успевали реагировать на реальный мир. Академическая экономика показала, что она не способна обращаться с кризисами, поэтому не ясно смогут ли экономисты спасти страну.

На мой взгляд, Обаме не стоило так сильно перегружать свою команду пусть и первоклассным, но очень отдаленным от реального мира экономистами. Хотя бы потому, что это посылает четкий сигнал, что президент не доверяет бизнесу. Экономисты хороши в роли, которую им предписал Кейнс, идеологов и наставников политикам. Становиться политиками им, за редкими исключениями, не стоит.

Бонус: небольшая справка по экономистам в администрации Обамы.

Лоренц (Ларри) Саммерс. Один из самых ярких макроэкономистов последних лет. Лауреат премии Джона Бейтса Кларка (лучшему американскому экономисту до сорока). Очень часто цитируем. Занимал пост министра финансов в администрации Клинтона, где в частности занимался помощью российским реформаторам (его протеже Андрей Шляйфер даже попал всвязи с этим в неприятную историю). После этого занимал пост президента Гарварда, откуда «его ушли» после скандала с высказываниями о женщинах и науке. В администрации Обамы, видимо, будет главным из советников, координируя деятельность всех остальных экономистов администрации.

Кристина Ромер. Одна из самых известных женщин-экономистов. Специализируется на истории Великой Депрессии и макроэкономике. Жена макроэкономиста Дэвида Ромера (так что думаю он тоже приложит руку). В политике до этого замечена не была.

Аустан Гулсби и Джейсон Фурман. Два экономиста из поколения Обамы. Оба были его советниками в предвыборной кампании. Оба изучали налоги. Фурман так же занимался социальной политикой. Гулсби — интернетом и новой экономикой. Обоим в итоге не дали руководящих постов, но очевидно Обама их уже хорошо знает, а значит будет слушать.

Тимоти Гейтнер. Работает президентов федерального резервного банка в Нью Йорке (главное из подразделений ФРС), до этого работал в министерстве финансов у Саммерса, которого называет своим учителем.

Пол Волкер. Ветеран команды, нанятый скорей для имиджа. Занимал пост главы ФРС до Гринспэна, и начал эру новой монетарной политики.

Кое-кто покупает гречку и рис, другие — золото и бриллианты. Третьи — опустошают прилавки «Эльдорадо» и «М.Видео». Все они вряд ли правы.

Люди услышали где-то, что кризис будет невиданно страшным и очень долгим. Они точно знают, когда обвалится та или иная валюта, а когда наступит Третья мировая война. Они снимают деньги со вкладов в банках, теряя проценты, и выметают с полок ювелирные украшения, в стоимости которых драгоценный металл занимает совсем чуть-чуть, остальное — работа сомнительной эстетической ценности. Они цитируют предсказателей, которые говорят противоположные и вообще ирреальные вещи, например, что доллар не будет стоить ничего. Как это, кстати?

Кризис в мировой экономике действительно долго назревал. До гротескных форм обострились самые разные противоречия. Китай и США. Христиане и мусульмане. Финансовая система и реальный сектор. Кредиторы и заемщики. Производство и потребление. Роскошь и нищета. Мыслящие экономисты говорили, что кризис вероятен, не называя времени. Но кто знает, может быть, грамотные действия могли предотвратить его.

Если б американцы вовремя одумались и не стали вести политику дешевых денег, то вполне возможно посадка бы оказалась гораздо мягче для всей мировой экономики. Если б мировые спекулянты объяснили правителям, что рынок деривативов нужно загонять в рамки, иначе он становится всепоглощающим казино, с той лишь разницей, что в последнем действует хотя бы теория вероятностей… Если б рейтинговые агентства умерили в себе алчность и не стали присваивать высокие рейтинги элементарно непрозрачным финансовым инструментам… Если б США отказались от $1 трлн военных расходов в год, то есть вливанией в сектор, паразитирующий на остальной экономике… Очень много «если б».

Все они свидетельствуют: даже правильные прогнозы оказались таковыми благодаря везению.

И ответ на вопрос об окончании кризиса зависит от немалого количества «если». Но как можно судить о высоких материях, если мы не знаем ответов на более мелкие вопросы. Отказ от плана Полсона в США — на благо или нет? Биржевые покупки акций Внешэкономбанком — хорошо или плохо? Помощь олигархам при марджин-коллах — коррупция или дело государственной важности? Приостановки торгов на биржах — преступление против экономики или ее спасение? На каждый из этих вопросов я вам могу привести примерно одинаковое количество аргументов за и против. И даже могу высказать свое мнение по этому поводу. Но станет ли мое мнение правильным — зависит от побочных факторов, которые пока неизвестны.

Правда же в том, что нынешний кризис общемировой и в этом смысле его можно сравнивать только с мировыми же войнами двадцатого века. Аналогии с другими кризисами будут довольно искусственными. Например, 1998 год оказался катастрофичным в основном для России, а 2001-2002 годы затронули сектор высоких технологий за границей. Отсутствие исторических аналогов не позволяет нам экстраполировать, а любой прогноз сейчас сродни гаданию на кофейной гуще.

Че Гевара призывал быть реалистами и требовать невозможного. Я столь же парадоксально могу посоветовать быть оптимистами — и готовиться к худшему. Но уж точно не паниковать.

Колонка “Частная дума Олега Анисимова”, журнал “Финанс.” №44 (279), 24 – 30 ноября 2008 года.

В прошлом посте я писал про то, что регулирование часто появляется вовсе не из хороших побуждений “исправить рынок”, а для защиты чьих-то интересов. Обычно за счет потребителей. Этот феномен первым объяснил Манкур Олсон. По его теории, изложенной в книге Logic of Collective Action, в политическом процессе часто побеждают не самые удачные решения, потому что тем, кто от них выигрывает они важнее, чем тем, кто проигрывает. Например, пошлины на рис жизненно необходимо для его производителей внутри страны, но повышают цены на сахар для население. Каждый потребитель теряет копейки и не станет отстаивать свои интересы через демократические институты. Производителю наоборот пошлины очень нужны, и он будет спонсировать партии и продвигать законы. Пример с сахаром не случаен, именно сахарные короли очень активно спонсируют американских политиков, чтобы сохранить квоты.

Иногда все это принимает совсем маразматичные формы. Блог TechCrunch рассказывает историю канадского стартапа PickUpPal, созданного для упрощения общения между людьми, добирающимися на работу на машине. Для экономии денег они могут находить попутчиков, которые будут платить часть стоимости бензина. Казалось бы отличная идея, не только для потребителей, но и для окружаещей среды и пробок на дорогах. Но не тут-то было. Автобусные компании испугались конкуренции, подали в суд и выиграли дело, потому что по закону (регулирование) можно быть попутчиком только на работу и назад, только с одним водителем и платить можно только понедельно. Видимо, закон был принят для пресечения незаконных такси-бизнесов, но использован был для совсем других целей. В итоге страдают все, кроме автобусных компаний.

Кстати, еще один урок из этой истории состоит в том, что даже вроде бы разумное регулирование очень быстро устаревает с прогрессом, и в какой-то момент начинает создавать трудности, а порой и опасности.

Ну разве бельгиец или француз станет сожалеть о том, что не перевел свои евро в японские иены летом этого года? А ведь иена не просто выросла — она взлетела по отношению к единой европейской валюте. Если летом за один евро давали почти 170 иен, то в конце октября — 115. Предположим, доллар аналогичным темпом укрепился бы к рублю. Считаем. Минимальный курс доллара был 16 июля — 23,12 руб. Прибавим 48% — получается 34,22. На деле же имеем доллар менее 28 и рост продаж успокоительного в аптеках. Откуда тогда берется паника?

Первая причина — недоверие государству. В 90-х прецеденты были, да и в 2000-х заявления чиновников часто не отличались отточенностью. Но 90-е ушли — и политики, и экономическое положение страны нынче совсем другие. А чиновничьи глупости всё же не от желания подставить народ или лично обогатиться, а от прозаичного: некомпетентности и волюнтаризма, нехватки образования и опыта. Ну, нет задачи у чиновников «кинуть» всех нас, поверьте. В то же время надо осознавать, что любое экономическое решение несет плюсы для одних и минусы для других.

Вторая причина — финансовая безграмотность. Происходивший в последние месяцы рост доллара народ объяснил себе целенаправленными действиями государства, между тем политика не менялась — рубль, как и раньше, зависел от колебаний пары евро-доллар на мировом рынке. Зависимость эта определяется так называемой «бивалютной корзиной», которую придумал Центробанк. Работает она очень просто. Умножьте официальный курс доллара от ЦБ на 0,55, а официальный курс евро — на 0,45.

Сложите два числа — и получите курс той самой корзины. Доллар рос, а курс корзины оставался в заранее определенных рамках — чуть меньше 30,4 рублей за счет падения котировок евро.

Только после специального решения ЦБ корзина может подорожать.

Третья причина — слухи. Правдивая информация о том, что ЦБ в пятницу попросил председателей правлений банков задержаться на рабочем месте для получения некой директивы, очень быстро способна трансформироваться в следующую абсолютно бредовую фразу: «От надежных людей знаю: в понедельник доллар будет стоить 45 рублей». Я ее в октябре сам слышал от вполне нормальных людей.

Слухи стали еще более мощным фактором из-за усиления роли интернета в целом и блогов в частности. Теперь каждый сам себе СМИ.

Четвертая причина — зависимость от доллара. Она снижалась в последние годы, люди переводили сбережения в рубли, однако эмоционально мы не можем спокойно смотреть ни на существенный рост доллара, ни на его падение. Что было бы, торгуйся рубль на рынке Forex, даже представить себе невозможно. Ведь там государство не отражает атак спекулянтов, как в России.

В общем, когда соберетесь встать в очередь к обменному пункту, вспомните русскую пословицу: «Кто панике поддается, тот сам врагу в руки дается». А диверсифицировать сбережения лучше в спокойные времена, когда нет «надбавки» за панику.

Олег Анисимов, главный редактор журнала “Финанс.”
Колонка в газете «Акция» от 7 ноября 2008 года.

P.S. Поскольку некоторое ослабление рубля к корзине валют весьма вероятно, логично – не зная грядущих соотношений доллара и евро – часть сбережений в равных пропорциях разместить в долларовых и евро-активах.

Главное, чтобы потери на конвертации и более низких процентах по валютным, нежели рублевым вкладам, не перевесили выгоду от грядущего, относительно небольшого обесценения рубля.

Кстати, сейчас уже спрэды по наличной валюте стали более-менее пристойные. Не 2 рубля между покупкой-продажей, как это было несколько недель назад. В этом смысле сейчас куда более «спокойные времена».

Публикуя данные о состоянии резервов страны в нынешнем виде, Центробанк дестабилизирует и без того напряженную ситуацию на финансовом рынке.

ЦБ объявляет размер международных резервов каждый четверг, причем делает это по состоянию на предыдущую пятницу, то есть на шесть дней позже. Наверное, такой лаг оправдан: если спекулянты будут сразу и точно знать объем резервов на каждую дату, ЦБ станет более уязвим, если вообще можно говорить об уязвимости организации с резервами в полтриллиона долларов в стране с никуда пока не девшимся положительным торговым балансом.

Вдобавок ЦБ публикует состояние международных резервов на первое число каждого месяца. Иногда первое число оказывается пятницей, и тогда у нас есть возможность сравнить данные из недельного и месячного отчетов. Что мы видим? На пятницу, 1 августа, резервы России составляли $595,9 млрд по месячной отчетности и $597,3 млрд по недельной. 1 февраля ситуация аналогична: $487,5 млрд против $488,8 млрд. Несоответствия висят на одной странице сайта ЦБ безо всяких объяснений.

Теперь посмотрим: что же все-таки ЦБ публикует по четвергам. Одну единственную цифру – долларовую оценку международных резервов России. Между тем мы знаем, что резервы состоят не только из долларов, вложенных в американские облигации, а еще и из золота, активов в евро и других валютах.

Золотые резервы России на 1 октября оценены почти в $14 млрд. Это всего лишь 2,5% всех международных резервов. Почти все остальное – долговые ценные бумаги, номинированные в иностранных валютах. Причем долларовые активы по весу (порядка 45%) проигрывают другим (45% в евро, и 10% в других валютах, в основном в британских фунтах). Они учитываются по рыночной стоимости, а затем оцениваются по текущему курсу в долларах. Но ведь евро и фунт быстро падали в последние месяцы. Этот факт, а не только вывод капитала, способствовал снижению международных резервов.

Возьмем максимальный объем резервов. На 8 августа они составляли $597,5 млрд. А теперь представим, что оттока капитала в последующие недели не было. И активы, номинированные в евро, просто лежали бы без движения в портфеле. Падение европейской валюты снизило бы их оценку в долларах к 17 октября на 13,4%. Если таких активов 45%, то это выливается в сумму, эквивалентную $35 млрд. Эта модель условна, но показывает, насколько обманчивы были цифры падения резервов. Точнее их долларовой оценки. За описываемые 10 недель она сократилась на $81,8 млрд до $515,7 млрд.

Большинство людей в новостях видели серьезные цифры падения резервов, ассоциировали его только с выводом капитала, рисуя в своей голове картины гораздо более апокалиптичные, чем следует. В общем, государство, не раскрывая подробно структуру резервов, невольно способствовало генерации паники, которую мы наблюдали в прошлые выходные, и, возможно, увидим еще.

Выход простой – разделять публикуемые данные по активам в разных валютах.
Источник

Министерство финансов может смело отменять свою программу по повышению финансовой грамотности населения. Жизнь выступит бесплатным учителем.

Случилось непредвиденное: у меня перестали спрашивать, когда будет дефолт, подразумевая под этим словом все, что угодно – от девальвации до национализации. Теперь спрашивают правильно: рухнет ли рубль (или доллар), забирать ли деньги из банков и когда закончится кризис? Это уже прогресс.

Далее…

Попытался ответить на самые частые “страшные прогнозы” нынешнего кризиса – почему этого НЕ ПРОИЗОЙДЕТ

Власть скоро объявит дефолт, деноминацию и девальвацию – со дня на день.

Вы еще не устали от ожидания постоянно переносящегося пиздеца? Каждый божий день начиная с 19 сентября появляются новые даты. В понедельник. Нет, в “черный вторник”. В пятницу, перед выходными. На выходных – пока не работают банки и биржи. И каждый раз “точная дата” подкреплялась “достоверными источниками” – впрочем, о них дальше. Давайте разбираться по порядку – начнем с дефолта. Дефолт – это отказ государства платить по собственным обязательствам перед заемщмками. Например, странами-кредиторами, держателями государственных облигаций или их аналогами. Золотовалютные запасы больше 500 000 000 000 долларов – не считая Стабилизационный, национального достояния, резервный и специальные фонды. Считается, что есть опасность “корпоративного дефолта” – когда дефолт и банкротство объявляют нахватавшие миллиарды долларов займов комерческие компании. Общий краткосрочный корпоративный долг российских компаний составляет 95 000 000 000 долларов – 1/6 часть российских золотовалютных запасов. Одному Внешэкономбанку правительство “на стабилизацию ситуации” выделило $50 ярдов и пообещало рынку “подушку” в триллион рублей. Теперь деноминация. Читать полностью »