Экономика и Финансы

Мне уже давно начало не хватать наших дискуссий о проблемах страны с точки зрения элементарной экономики уровня университета. Давайте вернемся к этой доброй традиции. Поводом послужит статья Сергея Гуриева и Олега Цывинского в Ведомостях о курсе рубля. Пост получился очень длинным, в принципе вы ничего не потеряете, если прочитаете только первую или только вторую часть.

Ratio Economica: Что делать с рублем В предыдущей колонке Ratio Economica («Свободу обменному курсу», 2.12.2008) наши коллеги Олег Замулин и Константин Сонин приводят научные аргументы о плюсах и минусах разных курсовых режимов. Далее Эта статья в блогах [?] econ-polit

I Теория

Сначала подведем простенькую теорию для понимания проблем, а потом уже пойдет моя попытка критиковать.

Итак, есть много типов обменных курсов, но для нас интересны два крайних: фиксированный и плавающий. При первом ЦБ страны подписывается под сохранением одного и того же курса национальной валюты к какой-либо другой (или к корзине других). При втором — ЦБ не вмешивается, а курс устанавливается как цена на любом другом рынке. Надо понимать, что обычно говоря о фиксированном курсе мы не имеем в виду какой-нибудь закон, где говорится, что нельзя продавать рубли дороже или дешевле Х. Мы всего лишь предполагаем, что ЦБ будет «помогать» рынку достигать установленной цены. То есть ЦБ будет либо покупать, либо продавать рубли. Очень грубо, ЦБ печатает рубли для покупки долларов (предложение рублей растет — цена падает). Или наоборот использует резервы для скупки рублей (тут цена наоборот растет).

Легко заметить, что в нашей модели, если вы подписались поддерживать фиксированный курс, то теряете возможность печатать деньги (в настоящей экономике — проводить монетарную политику) для других целей. Напечатали лишний миллион рублей для разгона экономики, тут же поднимется предложение рубля, прийдется срочно скупить тот же миллион на рынке. Эта связка не работает только, если вы вводите ограничения на движение валюты (как это делает в некоторой степени Китай). Этот результат в экономике называется невозможной троицей. Еще раз: без ограничений на движение валюты власти не могут одновременно проводить независимую монетарную политику и держать фиксированный курс. Что же происходит с деньгами? При фиксированном курсе страна становится зависимой от монетарной политики тех, к кому он фиксирован.

Фиксированный курс может быть полезен тем, что страна с историей плохой денежной политики (в нашем случае Россия после кризиса 1998-го года) может с его помощью как бы связать себе руки. Так больше шансов заставить игроков на рынке себе верить. К сожалению, эта стратегия часто не работает, потому что рынок недостаточно верит в способность правительства выдерживать курс. Например, для Великобритании в 1992-м году это закончилось очень большими проблемами.

Умный читатель на этом месте должен спросить: А почему в России такая большая инфляция, если она, как вы говорите, импортирует монетарную политику из Европы и США, где инфляция в разы меньше. Дело в том, что российский ЦБ фиксирует рубль не на правильном уровне. Это делается для поддержки экспортеров. В итоге на наш рынок попадает слишком много долларов, ЦБ приходится печатать слишком много рублей — вот вам и инфляция. Это конечно далеко не единственное объяснение, но одно из.

То есть можно сделать несколько первичных выводов. Оба режима имеют свои плюсы и минусы. В случае фиксированного курса ЦБ должен обладать значительным доверием рынка, плюс не должен фиксировать курс не на том уровне. Если что, надо не бояться курс снижать, но для этого нужно иметь еще больше доверия. В случае плавающего курса нужно доверие к способности ЦБ исполнять консервативную монетарную политику.

II Практика

Надеюсь до этого места все понятно, и можно перейти собственно к анализу колонки. Надо заметить, что там многое написано правильно. Главная идея колонки в следующем: поскольку российскому ЦБ никто особо не доверяет, провести четкую девальвацию он не может. Поддерживать текущий курс при низких ценах на нефть тоже нельзя. Поэтому стоит отпустить рубль в свободное плавание, даже если это вызовет инфляцию.

Не секрет, что в российской экономике огромную роль играет экспорт углеводородов и металлов. Сегодня цены на них падают, что означает серьезное сокращение спроса на рубль. Экспортерам в такой ситуации приходится очень сложно, потому что им надо платить прежнюю зарплату в рублях (на самом деле, не только и не столько зарплату), а за нефть они получают куда меньше долларов. Для их спасения курс должен упасть. Иначе пойдут массовые увольнения и сокращение инвестиций, чего в кризис допускать не стоит. Тут Гуриев с Цывинским правы. Но при резком введении плавающего курса и отсутствии развитого рынка, рубль не просто упадет, он вполне вероятно будет некоторое время достаточно сильно скакать, что создаст такие же проблемы для торговли. Г&Ц утверждают, что в кризис это не так уж важно, но я не очень понимаю оснований для этого. Нефтяные компании всегда хеджируют курс валюты и при резком переходе на новую систему стоимость страховки может очень сильно вырасти. Последствия конечно не такие плохие как при первом сценарии, но все же. Да, для смягчения можно использовать резервы, но, на мой скромный взгляд, эта реформа нуждается в намного большей координации (и соответственно доверии) чем обычная девальвация, с которой у нас все хорошо знакомы. Сомневаюсь, что сейчас найдется много охотников проводить масштабную спекулятивную атаку на рубль. Понижать курс надо, но делать это надо с умом.

Но еще более странным мне кажется предположение, что монетарная политика сейчас не так важна. Профессора предлагают инфляционное таргетирование (это такой механизм, который тоже в некотором роде связывает ЦБ руки), но я совсем не могу себе представить его в России. Если в Великобритании глава ЦБ боится за свою репутацию, то у нас этого нельзя даже представить. Более вероятным мне видится такой сценарий: поняв, что руки развязаны, власть начнет через ЦБ выдавать кредиты компаниям и банкам. Дело даже не в том, что будет инфляция. Просто как обычно российское правительство даст деньги не тем, исказит все стимулы в экономике какие можно, выкинет кучу денег в трубу. Реального эффекта не будет, а потом мы с этим еще долго будем мучаться.

Я не люблю давать советов, но в данной ситуации мой бы звучал так: не стоит делать резких движений. Курс можно оставить фиксированным, но хорошо бы дать понять как он работает, это значительно снизит риски. Девальвацию надо проводить смело и сразу до консервативно низкого уровня, потому что риски не симметричны. В перспективе плавающий курс может быть и полезным, но он требует некоторой подготовки рынка и ЦБ, поэтому спешить с ним не надо.

Как обычно полемика только приветствуется.

PS О теории обменных курсов мы еще поговорим, у нее много интересных применений.

Американское Национальное бюро экономических исследований (NBER) в том числе занимается проставлением дат экономических циклов. Их даты обычно считаются самыми авторитетными. Так вот, оказывается, с декабря 2007-го года США находятся в рецессии. Это не означает снижения ВВП (которого, по-моему, до сих пор не замечено), но означает свертывание экономической деятельности. Для определения дат рецессий NBER использует сразу несколько разных наборов данных, включая занятость, доходы населения и другие. Подробнее о процедуре можно прочитать здесь (PDF).

Хочу еще раз заметить, что хотя определение NBER и является главным, оно отличается от обычной практики обозначения рецессии по двум кварталам падения ВВП. Так что, есть рецессия или нет все еще предмет спора.

Барак Обама еще не успел вступить в должность, но уже начал назначать людей в свою экономическую команду. В итоге в ней оказались Ларри Саммерс на посту президента Национального совета по экономике, Кристина Ромер на посту главы президентского совета по экономике, Аустан Гулсби на посту секретаря в еще одном новом совете, пока без названия. Так же заметную роль должен получить предвыборный советник Джейсон Фурман. К ним можно добавить остающегося на своем посту как минимум еще 2 года Бена Бернанке. Тимоти Гейтнер получивший пост министра финансов конечно не академик, но очень к ним близок.

Пока, я думаю, даже сам Обама не очень понимает, как будет работать эта комбинация очень похожих советов, но возможно он и не ждет от них реальной деятельности, а всего лишь дополнительного источника мнений по экономической политике. Интересно при этом, что в администрации пока не предвидится ни одного сравнимого по масштабам человека из бизнеса. Пол Волкер и Тимоти Гейтнер все-таки прославились больше работой на государство. Видимо, таким образом Обама, пытается отделить себя от виновников кризиса. Но меня в этой ситуации интересует другое.

Стоит ли правительству привлекать академических экономистов? С одной стороны, они очевидно много знают об очень важном для каждого президента предмете, с другой — их знания далеко не всегда можно применить на практике. Россия, как это не парадоксально, здесь даже опередила Америку. В 90-е годы в нашем правительстве было сразу несколько важных на то время ученых: Гайдар, Чубайс, Авен, Ясин и так далее. О результатах судить трудно (в конце концов, не факт, что тогда был хоть какой-то выбор), но от людей из бизнеса часто приходится слышать, что при всей благородности этих людей часто они не успевали реагировать на реальный мир. Академическая экономика показала, что она не способна обращаться с кризисами, поэтому не ясно смогут ли экономисты спасти страну.

На мой взгляд, Обаме не стоило так сильно перегружать свою команду пусть и первоклассным, но очень отдаленным от реального мира экономистами. Хотя бы потому, что это посылает четкий сигнал, что президент не доверяет бизнесу. Экономисты хороши в роли, которую им предписал Кейнс, идеологов и наставников политикам. Становиться политиками им, за редкими исключениями, не стоит.

Бонус: небольшая справка по экономистам в администрации Обамы.

Лоренц (Ларри) Саммерс. Один из самых ярких макроэкономистов последних лет. Лауреат премии Джона Бейтса Кларка (лучшему американскому экономисту до сорока). Очень часто цитируем. Занимал пост министра финансов в администрации Клинтона, где в частности занимался помощью российским реформаторам (его протеже Андрей Шляйфер даже попал всвязи с этим в неприятную историю). После этого занимал пост президента Гарварда, откуда «его ушли» после скандала с высказываниями о женщинах и науке. В администрации Обамы, видимо, будет главным из советников, координируя деятельность всех остальных экономистов администрации.

Кристина Ромер. Одна из самых известных женщин-экономистов. Специализируется на истории Великой Депрессии и макроэкономике. Жена макроэкономиста Дэвида Ромера (так что думаю он тоже приложит руку). В политике до этого замечена не была.

Аустан Гулсби и Джейсон Фурман. Два экономиста из поколения Обамы. Оба были его советниками в предвыборной кампании. Оба изучали налоги. Фурман так же занимался социальной политикой. Гулсби — интернетом и новой экономикой. Обоим в итоге не дали руководящих постов, но очевидно Обама их уже хорошо знает, а значит будет слушать.

Тимоти Гейтнер. Работает президентов федерального резервного банка в Нью Йорке (главное из подразделений ФРС), до этого работал в министерстве финансов у Саммерса, которого называет своим учителем.

Пол Волкер. Ветеран команды, нанятый скорей для имиджа. Занимал пост главы ФРС до Гринспэна, и начал эру новой монетарной политики.

Международная уверенность и доверие к экономике в декабре значительно снизились, так рецессия уже распространилась далеко за пределами США, а экономический рост падает как в Китае, так и в Латинской Америке, согласно данным исследования Bloomberg.

Индекс международной уверенности Bloomberg Professional Global Confidence упал до отметки 6,1 с отметки 6,6 в ноябре. В октябре индекс достиг критического минимума и составил 4.

Люди испуганы. Распространение кризиса более стремительно, чем мы предполагали. Даже такие достаточно устойчивые страны как Бразилия и Китай не могут противостоять негативному воздействию последствий кризиса> – заявил Роберто Падовани (Roberto Padovani), ведущий стратег Banco WestLB do Brazil SA. Читать полностью »

Депутаты Законодательного собрания Приморья на своем заседании обратились к руководству страны и Государственной Думе с просьбой приостановить решение о повышении пошлин на иномарки. Это ответ на крупную акцию протеста местных автомобилистов, которая состоялась во Владивостоке.

Требования митингующих дошли до Москвы. Члены Совета Федерации Вячеслав Фетисов и Светлана Орлова обещали оказать поддержку в решении проблемы иномарок и не допустить ухудшения жизни приморцев. Об этом они заявили во Владивостоке на заседании приморского парламента.

Новые таможенные пошлины должны вступить в силу с 11 января 2009 г. и, по мнению депутатов, это способно привести к разорению десятков тысяч приморцев, занятых в автобизнесе. Читать полностью »

Кое-кто покупает гречку и рис, другие — золото и бриллианты. Третьи — опустошают прилавки «Эльдорадо» и «М.Видео». Все они вряд ли правы.

Люди услышали где-то, что кризис будет невиданно страшным и очень долгим. Они точно знают, когда обвалится та или иная валюта, а когда наступит Третья мировая война. Они снимают деньги со вкладов в банках, теряя проценты, и выметают с полок ювелирные украшения, в стоимости которых драгоценный металл занимает совсем чуть-чуть, остальное — работа сомнительной эстетической ценности. Они цитируют предсказателей, которые говорят противоположные и вообще ирреальные вещи, например, что доллар не будет стоить ничего. Как это, кстати?

Кризис в мировой экономике действительно долго назревал. До гротескных форм обострились самые разные противоречия. Китай и США. Христиане и мусульмане. Финансовая система и реальный сектор. Кредиторы и заемщики. Производство и потребление. Роскошь и нищета. Мыслящие экономисты говорили, что кризис вероятен, не называя времени. Но кто знает, может быть, грамотные действия могли предотвратить его.

Если б американцы вовремя одумались и не стали вести политику дешевых денег, то вполне возможно посадка бы оказалась гораздо мягче для всей мировой экономики. Если б мировые спекулянты объяснили правителям, что рынок деривативов нужно загонять в рамки, иначе он становится всепоглощающим казино, с той лишь разницей, что в последнем действует хотя бы теория вероятностей… Если б рейтинговые агентства умерили в себе алчность и не стали присваивать высокие рейтинги элементарно непрозрачным финансовым инструментам… Если б США отказались от $1 трлн военных расходов в год, то есть вливанией в сектор, паразитирующий на остальной экономике… Очень много «если б».

Все они свидетельствуют: даже правильные прогнозы оказались таковыми благодаря везению.

И ответ на вопрос об окончании кризиса зависит от немалого количества «если». Но как можно судить о высоких материях, если мы не знаем ответов на более мелкие вопросы. Отказ от плана Полсона в США — на благо или нет? Биржевые покупки акций Внешэкономбанком — хорошо или плохо? Помощь олигархам при марджин-коллах — коррупция или дело государственной важности? Приостановки торгов на биржах — преступление против экономики или ее спасение? На каждый из этих вопросов я вам могу привести примерно одинаковое количество аргументов за и против. И даже могу высказать свое мнение по этому поводу. Но станет ли мое мнение правильным — зависит от побочных факторов, которые пока неизвестны.

Правда же в том, что нынешний кризис общемировой и в этом смысле его можно сравнивать только с мировыми же войнами двадцатого века. Аналогии с другими кризисами будут довольно искусственными. Например, 1998 год оказался катастрофичным в основном для России, а 2001-2002 годы затронули сектор высоких технологий за границей. Отсутствие исторических аналогов не позволяет нам экстраполировать, а любой прогноз сейчас сродни гаданию на кофейной гуще.

Че Гевара призывал быть реалистами и требовать невозможного. Я столь же парадоксально могу посоветовать быть оптимистами — и готовиться к худшему. Но уж точно не паниковать.

Колонка “Частная дума Олега Анисимова”, журнал “Финанс.” №44 (279), 24 – 30 ноября 2008 года.

“… Мы должны заложить фундамент для реформирования,
чтобы мировой кризис, подобный этому, не повторился…”
- из итогового коммюнике “Группы 20″ (G20), 16 ноября 2008 года.

Первый всемирный саммит по мировому финансовому кризису открылся в Вашингтоне 15 ноября. Антикризисный саммит – 2008 собрал лидеров “двадцати” крупнейших экономик мира (G20 major economies). Также на саммит позвали Испанию и Нидерланды.

Лидеры “Группы 20″ – G20 major economies. Вашингтон, 15 ноября 2008 года. Увеличить изображение (800×409, 91 КБ). Источник: Википедия

Лидеры “мира” много говорили, пытались договориться, скоординировать свои действия, были откровенными (например, Д. Медведев с журналистами). В результате подписали итоговое коммюнике и разъехались, договорившись непременно встретиться вновь весной 2009 года, и тогда уже конкретно обсудить план выхода из мирового финансово-экономического кризиса.

Антикризисный саммит G20. Итоги

… Встреча в Вашингтоне лидеров “Группы 20″ является
“пустой тратой времени”…
- Уго Чавес, президент Венесуэлы.

В итоговом коммюнике, принятом по результатам встреч лидеров G-20, говорится о необходимости обеспечить прозрачность мировой финансовой системы, установить жесткий контроль за работой мировых финансовых организаций: 30-ти крупнейших банков мира, в том числе: Всемирный банк (World Bank Group, WBG; ВБ), Международный валютный фонд (International Monetary Fund, IMF; ВМФ).

Также страны “Большой двадцатки” (G20 major economies) обязуются:

• использовать финансовые механизмы, чтобы стимулировать спрос на внутренних рынках;
• признавать необходимость поддержки денежной политики в соответствии с внутриэкономическими условиями каждой страны;
• оказывать поддержку отстающим и развивающимся экономикам в получении доступа к финансированию в сложившихся непростых условиях;
• продолжать “самоотверженные попытки и предпринимать любые необходимые меры для стабилизации финансовой системы”…

“Мы разделяем убежденность в том, что, работая совместно, мы сможем вернуть глобальную экономику на путь долгосрочного процветания…”
- Джордж Буш.

По мнению президента России Д.А. Медведева, G20 должна стать основным механизмом формирования новой финансовой архитектуры – экономики нового времени.

Лидеры “Группы 20″ (G20) также договорились о проведении следующего Саммита 30 апреля 2009 года. В частности, на нем будет конкретно обсуждаться вопрос по регулированию рынка деривативов и других ценных бумаг (с них, собственно, вся заваруха и началась).

Группа двадцати – G20 major economies. Справка

В “Группу двадцати” (”Большая двадцатка”) – крупнейшие экономики мира – G20 major economies (Group of Twenty Finance Ministers and Central Bank Governors), входят: США (United States), Япония (Japan), Германия (Germany), Франция (France), Италия (Italy), Россия (Russia), Великобритания (United Kingdom), Канада (Canada), Аргентина (Argentina), Австралия (Australia), Бразилия (Brazil), Китай (China), Индия (India), Индонезия (Indonesia), Мексика (Mexico), Саудовская Аравия (Saudi Arabia), ЮАР (South Africa), Южная Корея (South Korea), Турция (Turkey) и Европейский Союз (European Union, EU).

На страны G-20 приходится около 90% мирового валового национального продукта (Gross National Product), 80% объема мировой торговли (в том числе внутри Евросоюза) и две трети населения планеты.

Кризис в Зимбабве начался в 2000 году, после того, как президент Мугабе забрал земли у белых и отдал их черным.

Сразу же накрылся весь аграрный сектор, против страны ввели санкции, началась инфляция.

В этом году инфляция составила рекордные 231 миллиона процентов в год.
Вы поняли эту цифру? 231 000 000% в год. Безработица – 80%, треть населения покинуло страну

Теперь давайте посмотрим фотографии, которые вы вряд ли увидите в других странах мира.

Вот мальчик попрошайка получает в декабре прошлого года мелочь. Купюры по 200 000 зимбабвийских долларов.

Маленький миллионер.
Одна такая купюра – это около 10 центов. Официальный курс в разы выше, но по нему никто не меняет.

22 декабря в стране появилась купюра в 50 000 зимбабвийских долларов.

Затем – 750 000

В середине января – 10 миллионов

Мульти-миллионер

Эта купюра в 10 долларов стоит в 10 раз больше, чем купюра в 10 000 000 зимбабвийских долларов.

А это уже февраль. Теперь попрашайкам дают не просто по 200 000, а целые пачки 200-тысячных банкнот.

Местный миллиардер. В чемоданчике 65 миллиардов зимбабвийских долларов.
И это всего лишь 2000 американских баксов. Это было в марте

Человек идет в супермаркет. Опять же март. Курс 25 000 000 зимбабвийских за один американский доллар.

Эта пачка стоит 100 баксов.

В апреле правительство подумало “Гулять так гулять” и выпустило купюру в 50 миллионов долларов.

Но инфляция не стоит на месте. В мае появилась купюра 250 миллионов

Цены в магазинах. Почти 3 миллиарда за футболку или штаны

В середине мая появляется купюра 500 миллионов

Но время бежит, экономика летит. В июне появляются купюры 25 и 50 миллиардов

А в июле уже и все 100 миллиардов

Что можно на них купить? Ну, например, три яйца

И вот, когда люди, стали вот так ходить в ресторан…

Получать там такие счета…

В домах не было места из-за кучи налички…

Правительство пришло им на помощь, выпустив в августе новые купюры, убрав ДЕСЯТЬ нулей со старых

Но инфляция… Они снова забыли про инфляцию… В сентябре за такую стопку денег можно было купить 4 помидора

А за такую буханку хлеба

И понеслось. Новые купюры – 20 000 в сентябре

50 тысяч полторы недели назад. До конца года есть все шансы снова перейти на миллиарды.

А теперь истинное лицо кризиса:

Зимбабве – единственная страна в мире, где самая крупная купюра – 50 000, а рулон самой дешевой туалетной бумаги стоит 100 000.
Если взять 100 000 и поменять их на самые мелкие купюры, по 5 зимбабвийских долларов, то вы получите 20 000 купюр. В среднем в рулоне туалетной бумаги – 72 куска.
Получается, что в Зимбабве использовать деньги вместо туалетной бумаги в 278 раз выгоднее, чем покупать на них эту самую бумагу.
Тем более, что самая дешевая туалетная бумага в Зимбабве – такая же неприятная, как и эти купюры.

Вот вам и настоящий кризис.

Источник: Credit.ru

Ну разве бельгиец или француз станет сожалеть о том, что не перевел свои евро в японские иены летом этого года? А ведь иена не просто выросла — она взлетела по отношению к единой европейской валюте. Если летом за один евро давали почти 170 иен, то в конце октября — 115. Предположим, доллар аналогичным темпом укрепился бы к рублю. Считаем. Минимальный курс доллара был 16 июля — 23,12 руб. Прибавим 48% — получается 34,22. На деле же имеем доллар менее 28 и рост продаж успокоительного в аптеках. Откуда тогда берется паника?

Первая причина — недоверие государству. В 90-х прецеденты были, да и в 2000-х заявления чиновников часто не отличались отточенностью. Но 90-е ушли — и политики, и экономическое положение страны нынче совсем другие. А чиновничьи глупости всё же не от желания подставить народ или лично обогатиться, а от прозаичного: некомпетентности и волюнтаризма, нехватки образования и опыта. Ну, нет задачи у чиновников «кинуть» всех нас, поверьте. В то же время надо осознавать, что любое экономическое решение несет плюсы для одних и минусы для других.

Вторая причина — финансовая безграмотность. Происходивший в последние месяцы рост доллара народ объяснил себе целенаправленными действиями государства, между тем политика не менялась — рубль, как и раньше, зависел от колебаний пары евро-доллар на мировом рынке. Зависимость эта определяется так называемой «бивалютной корзиной», которую придумал Центробанк. Работает она очень просто. Умножьте официальный курс доллара от ЦБ на 0,55, а официальный курс евро — на 0,45.

Сложите два числа — и получите курс той самой корзины. Доллар рос, а курс корзины оставался в заранее определенных рамках — чуть меньше 30,4 рублей за счет падения котировок евро.

Только после специального решения ЦБ корзина может подорожать.

Третья причина — слухи. Правдивая информация о том, что ЦБ в пятницу попросил председателей правлений банков задержаться на рабочем месте для получения некой директивы, очень быстро способна трансформироваться в следующую абсолютно бредовую фразу: «От надежных людей знаю: в понедельник доллар будет стоить 45 рублей». Я ее в октябре сам слышал от вполне нормальных людей.

Слухи стали еще более мощным фактором из-за усиления роли интернета в целом и блогов в частности. Теперь каждый сам себе СМИ.

Четвертая причина — зависимость от доллара. Она снижалась в последние годы, люди переводили сбережения в рубли, однако эмоционально мы не можем спокойно смотреть ни на существенный рост доллара, ни на его падение. Что было бы, торгуйся рубль на рынке Forex, даже представить себе невозможно. Ведь там государство не отражает атак спекулянтов, как в России.

В общем, когда соберетесь встать в очередь к обменному пункту, вспомните русскую пословицу: «Кто панике поддается, тот сам врагу в руки дается». А диверсифицировать сбережения лучше в спокойные времена, когда нет «надбавки» за панику.

Олег Анисимов, главный редактор журнала “Финанс.”
Колонка в газете «Акция» от 7 ноября 2008 года.

P.S. Поскольку некоторое ослабление рубля к корзине валют весьма вероятно, логично – не зная грядущих соотношений доллара и евро – часть сбережений в равных пропорциях разместить в долларовых и евро-активах.

Главное, чтобы потери на конвертации и более низких процентах по валютным, нежели рублевым вкладам, не перевесили выгоду от грядущего, относительно небольшого обесценения рубля.

Кстати, сейчас уже спрэды по наличной валюте стали более-менее пристойные. Не 2 рубля между покупкой-продажей, как это было несколько недель назад. В этом смысле сейчас куда более «спокойные времена».

Публикуя данные о состоянии резервов страны в нынешнем виде, Центробанк дестабилизирует и без того напряженную ситуацию на финансовом рынке.

ЦБ объявляет размер международных резервов каждый четверг, причем делает это по состоянию на предыдущую пятницу, то есть на шесть дней позже. Наверное, такой лаг оправдан: если спекулянты будут сразу и точно знать объем резервов на каждую дату, ЦБ станет более уязвим, если вообще можно говорить об уязвимости организации с резервами в полтриллиона долларов в стране с никуда пока не девшимся положительным торговым балансом.

Вдобавок ЦБ публикует состояние международных резервов на первое число каждого месяца. Иногда первое число оказывается пятницей, и тогда у нас есть возможность сравнить данные из недельного и месячного отчетов. Что мы видим? На пятницу, 1 августа, резервы России составляли $595,9 млрд по месячной отчетности и $597,3 млрд по недельной. 1 февраля ситуация аналогична: $487,5 млрд против $488,8 млрд. Несоответствия висят на одной странице сайта ЦБ безо всяких объяснений.

Теперь посмотрим: что же все-таки ЦБ публикует по четвергам. Одну единственную цифру – долларовую оценку международных резервов России. Между тем мы знаем, что резервы состоят не только из долларов, вложенных в американские облигации, а еще и из золота, активов в евро и других валютах.

Золотые резервы России на 1 октября оценены почти в $14 млрд. Это всего лишь 2,5% всех международных резервов. Почти все остальное – долговые ценные бумаги, номинированные в иностранных валютах. Причем долларовые активы по весу (порядка 45%) проигрывают другим (45% в евро, и 10% в других валютах, в основном в британских фунтах). Они учитываются по рыночной стоимости, а затем оцениваются по текущему курсу в долларах. Но ведь евро и фунт быстро падали в последние месяцы. Этот факт, а не только вывод капитала, способствовал снижению международных резервов.

Возьмем максимальный объем резервов. На 8 августа они составляли $597,5 млрд. А теперь представим, что оттока капитала в последующие недели не было. И активы, номинированные в евро, просто лежали бы без движения в портфеле. Падение европейской валюты снизило бы их оценку в долларах к 17 октября на 13,4%. Если таких активов 45%, то это выливается в сумму, эквивалентную $35 млрд. Эта модель условна, но показывает, насколько обманчивы были цифры падения резервов. Точнее их долларовой оценки. За описываемые 10 недель она сократилась на $81,8 млрд до $515,7 млрд.

Большинство людей в новостях видели серьезные цифры падения резервов, ассоциировали его только с выводом капитала, рисуя в своей голове картины гораздо более апокалиптичные, чем следует. В общем, государство, не раскрывая подробно структуру резервов, невольно способствовало генерации паники, которую мы наблюдали в прошлые выходные, и, возможно, увидим еще.

Выход простой – разделять публикуемые данные по активам в разных валютах.
Источник