Экономика и Финансы

За последние 2 дня Райффайзенбанк дважды изменил условия кредитования. Изменения коснулись повышения ставок в среднем на 0,5% по рублевым кредитам. Сегодня минимальная ставка в Банке по программам “Кредит на покупку вторичного жилья под залог приобретаемого объекта” и “Кредит на покупку жилой недвижимости под залог иной жилой недвижимости” составляет 20%. По программе “Кредит на любые цели” – 21,5%.
Райффайзенбанк существенно повысил комиссию за выдачу кредита. Теперь она составляет 5 – 5,5%. Также Банк полностью прекратил выдачу кредитов в долларах. По мнению директора компании “Ипотекаэксперт” Виталия Холопика, указанные изменения не оказывают существенного влияния на рынок ипотечных кредитов. Дело в том, что у лидеров рынка ипотечного кредитования ставки по рублевым кредитам гораздо ниже. В частности, ВТБ 24 выдает рублевые кредиты под 14,6 – 16,1%, НРБанк – под 16 – 16,5%. Что касается долларовых кредитов, то до отмены выдачи таких кредитов ставка Райффайзенбанка составляла 15,5%, а у лидеров рынка: Городского Ипотечного Банка – 10–13,25%, ВТБ 24 – 11,1-13,85%, БСЖВ – 11,% – 12,75%.

Центробанк России отозвал лицензию на осуществление профильных операций у Агрохимбанка, который был основан еще в 1989 году. Об этом говорится на официальном сайте ЦБ. Причиной отзыва лицензии стала потеря финансовой организацией ликвидности (свободных средств). Таким образом, Агрохимбанк можно считать очередной жертвой финансового кризиса.

Напомним, что Центробанк вместе с Агентством по страхованию вкладов имеют право решать, насколько банкротство той или иной организации отразится на всем банковском рынке. Если такое влияние чиновники считают минимальным, то у финансовой организации отзывается лицензия. Если же банкротство может вызвать панику на рынке, то в банке вводится процедура санации, которая помогает ему выполнять свои обязательства до того времени, как на актив найдется покупатель.

В ноябре Агрохимбанк прекратил проведение всех операций с ликвидностью, отмечает “Интерфакс”. Тогда же сообщалось, что эта финансовая организация ведет поиск инвесторов, а ее руководство не исключает, что прибегнет к помощи Агентства по страхованию вкладов.

Только за декабрь лицензии в России были отозваны у девяти кредитных организаций. Почти все они входили в Систему страхования вкладов (ССВ). Агрохимбанк не стал исключением – его вкладчики также могут претендовать на гарантированную выплату государством вкладов на сумму до 700 тысяч рублей.

Агрохимбанк был создан в июне 1989 года несколькими предприятиями агрохимической отрасли. На сайте финансовой организации отмечается, что кризис 1998 года не оказал негативного влияния на банк. Сейчас Агрохимбанк входит в четвертую сотню крупнейших российских финансовых организаций, свидетельствуют данные “Интерфакса”.

Рейтинговое агентство Standard & Poor’s 19 декабря понизило рейтинги 11 крупнейших банков мира, заявив, что нынешний экономический спад будет более длительным и глубоким, чем считалось ранее, сообщает Financial Times.

Понижены рейтинги шести американских банков – JPMorgan Chase, Bank of America, Wells Fargo, Citigroup, Morgan Stanley и Goldman Sachs, причем рейтинги трех последних – на два деления. В Европе на одно деление понижены рейтинги Barclays, Credit Suisse, Deutsche Bank, Royal Bank of Scotland и UBS.

Хотя понижения отчасти связаны с ухудшением экономического климата в США и других странах, S&P отметило конкретные поводы для беспокойства в каждом из случаев, несмотря на государственное вмешательство в деятельность банковского сектора. Читать полностью »

Государство ошиблось, не введя безотзывные вклады несколько лет назад. Но лучше поздно: экономике нужны предсказуемые ресурсы.

Все мы начинаем сильно волноваться, когда слышим, что некий банк хочет досрочного погашения кредита. И это абсолютно нормальная реакция: у заемщиков элементарно нет денег, чтобы вернуть их. Я не большой фанат банкиров, но ситуация со вкладами для них несправедливая. Они всегда вынуждены держать в уме тот факт, что значительная доля пассивов в один несчастный момент сорвется с места.

Сильному банку это на руку: он сэкономит на процентах, которые при досрочном расторжении вклада, как правило, платятся по ставке до востребования. Но много ли в кризис сильных банков? Никто не может быть уверен в качестве своих долгосрочных активов: бизнес заемщиков может встать, а залоги станут никому не нужны.

Если бы законодатели и чиновники оказались на несколько лет пошустрее, тяжелую ситуацию в ряде банков с досрочным отзывом вкладов – а он проходил невзирая на госгарантии по вкладам – удалось бы смягчить. Против безотзывных вкладов из публичных государевых людей активно выступали генеральный директор Агентства по страхованию вкладов Александр Турбанов и депутат Павел Медведев. При всем уважении к ним надо признать, что политического ресурса для продавливания решения через Госдуму у правительства и ЦБ было достаточно. Но находились, видимо, дела поважнее.

Сейчас же не самый лучший фон для введения безотзывных вкладов. Часть населения поймет его в свойственной паникерской манере: мол, банкиры хотят лишить нас права забирать свои деньги. Но долгосрочные интересы явно перевешивают. Экономике нужны предсказуемые деньги и их надо получить всеми возможными путями. В том числе за счет безотзывных вкладов.

Такие депозиты, кстати, будут содействовать мыслительной активности граждан. Приходит человек в банк, а там ему говорят: «Есть годовой вклад под 13% с правом досрочного отзыва, а есть под 14%- без оного». С суммы в 700 тыс. рублей разница в один процентный пункт даст дополнительный доход в размере 7 тыс. рублей – не лишние ведь деньги. Вот человек и поучится азам финансового менеджмента. Вряд ли вкладчики будут против новых возможностей.

Досрочное снятие вкладов показало, что россияне либо не знают о системе страхования вкладов, либо не верят ей. Это повод поработать над ошибками в разъяснительной работе. Возьмем официальный знак АСВ. Он гласит «Вклады застрахованы. Система страхования вкладов». Обычному финансово безграмотному человеку прочтение этой фразы в большинстве случаев ничего не даст, учитывая невысокий престиж страхования, упоминаемого дважды. Что за система? Кто это страхует? Почему я им должен верить? В лучшем случае человек эти вопросы задаст, в остальных – не поймет и забудет. Но в пропаганде все должно быть просто как «Родина-мать зовет». Например, так: «Вклады гарантированы государством». Чувствуете разницу?

Источник

Президент Сбербанка Герман Греф при встрече выскажет всё, что думает, председателю комитета по финансовому рынку Госдумы Владиславу Резнику. Именно тот в последний момент предложил поднять сумму стопроцентного возмещения вкладов в случае краха банков с 200 до 700 тыс. рублей. И 14 октября соответствующий закон был опубликован.

Сбербанк много по вкладам платить не привык. Да и не хочет. Да и, если разобраться, не может. В банке 3 трлн рублей средств частных лиц. Если по вкладам платить в среднем на три процентных пункта больше, чем сейчас, это обойдется в 90 млрд «лишних» затрат. Сумма, почти соответствующая всей годовой прибыли Сбербанка.

Другими словами, крупнейший банк страны развивается, я не побоюсь этого заявления, за счет того, что недоплачивает россиянам по вкладам. Ставки в «Сбере» существенно ниже инфляции, а значит, сбережения усыхают.

Аналогичная ситуация в большинстве окологосударственных банков, а в иностранных банках ставки вообще ниже плинтуса. Там причина другая — зачем платить много за деньги частных лиц, если «дочка» западного банка может взять дешевые ресурсы у «мамы». Или «папы»: называйте эту родственную связь как вам больше нравится.

Между тем многие небольшие частные банки платят по вкладам 13–15% годовых. Очень вероятно, что эта доходность покроет рост по­требительских цен в 2009 году, а значит, удастся не только сберечь, но и даже заработать.

Да, «Сбер» надежнее. В целом, пожалуй, это один из самых надежных банков мира. Но так ли это в случае вкладов? Население рассуждает следующим образом: контрольный пакет банка принадлежит государству, поэтому его вкладчиков «не кинут». Но, во-первых, раньше этот факт не мешал.

Во-вторых, и система страхования вкладов создана государством. ЦБ дал 938 банкам право принимать вклады, и Российская федерация гарантирует, что вернет вклады в случае отзыва лицензии. Если государство «в случае чего» поможет «Сберу», то почему ему не выполнить свои обещания по отношению ко всей системе страхования?

Поэтому советы простые. Первое. Если вклады уже есть, не дергайтесь. Не верьте паникерам, которые собираются выстроить очереди в банковские отделения и опустошить банкоматы.

Второе. Не оставляйте депозит, срок которого подошел к концу, в том же банке. Сравните ставки. Наверняка есть игроки, которые дают на несколько процентов больше. Не брезгуйте и не ленитесь: сделайте вклад там. Неизвестность названия банка должна смущать не вас, а чиновников, которые дали ему право на прием вкладов от частных лиц.

Третье. Рассчитывайте так, чтобы с учетом процентов на дату его окончания общая сумма не превысила 700 тыс. рублей. В случае краха банка больше вам не дадут. Если же вы тот счастливчик, у которого денег больше (папа — олигарх),— обязательно разложите их в разные банки.

Олег Анисимов, главный редактор журнала “Финанс.”
Колонка из газеты «Акция»

Некоторые приводят как факт то, что Сбербанк в 1998 году кинул держателей валютных вкладов. Якобы долларовые вклады (евро тогда и не было, зато была популярна немецкая марка) официальным решением выдавались не в валюте, а в рублях. И не по рыночному курсу, а по внутреннему, то есть заниженному.

Я уж даже почти поверил, но вот натолкнулся на обсуждение двухлетней давности. Вот что пишут люди:

*** Уважаемые господа и дамы!

Все же, кто помнит сабж? Не было ли принудительного перевода всех валютных вкладов населения в рубли по курсу около 7руб/долл?

*** Не было. Но в некоторых отделениях (в регионах, по крайней мере) несколько месяцев не было наличных.

*** Подтверждаю. В отделениях выдавали ограниченное число валютных вкладов и была запись на выдачу этих вкладов.

*** Могу сказать про Москву, в то время работал в сбере и хорошо помню как вкладчики в буквальном смысле штурмовали отделения.
Принудительного перевода не было. Отделения и соответственно филиалы некоторое время не подкреплялись валютой, вся валюта, которая была в собственных хранилищах, была выдана вкладчикам (но это почти ничего), по не попавшим в число счастливчиков формировались списки на выдачу. Снять валютный вклад в рублях можно было без особых проблем, что на моменте могло быть даже выгоднее (курс был хороший и была возможность приобрести валюту в соседних обменниках, при этом оказавшись даже в небольшом плюсе). Принудительного перевода точно не было.

*** Я отлично помню то времечко. Моему отцу предложили в одном из филиалов в СПб на пр.Ветеранов 88 забрать свой долларовый вклад то ли по 7 то ли по 8р. за 1$ Папа был близок к отчаянию, но после долгого и некорректного общения деньги всё-таки вернули с извинениями, хочется думать, что это был единичный случай.

*** Вы имеете в виду, когда 01 сентября 1998 года вышло распоряжение перевести вклады из банков, попавших в затруднительное положение (Инкомбанк, МЕНАТЕП, Российский кредит, ОНЭКСИМ и др), в Сбербанк России? Рублевые вклады переводились один к одному, валютные – 6 рублей за доллар. Да тогда людям предоставили выбор (добровольно-принудительный, как всегда в нашей стране) либо перевести в Сбербанк по очень низкому курсу, либо остаться в тонущих банках и ждать, что будет дальше. Каждый из вкладчиков сделал свой выбор.
Выплату этих вкладов в Сбере постоянно затягивали, и когда люди получили свои валютные вклады, то потери на курсе были огромные.
В самом Сбере тоже был ажиотаж со своими вкладами, очереди, списки. Но выдавать по курсу 6 рублей свои валютные вклады они не имели права, со временем все улеглось.
Например, МЕНАТЕП, стал возвращать валюту через год по курсу на дату отзыва лицензии (24,86 руб. за 1 доллар при реальном курсе на осень 1999 года 25,5- 26,8) и полагающиеся проценты на дату отзыва лицензии. Кто реструктуризировал свои средства в ОФБУ – те вообще получили свои деньги по реальному курсу и с неплохим доходом. Так что на тот период у каждого вкладчика была своя история.

*** Я свой вклад (сбера) получила через неделю после заявки, в той же валюте.

*** У меня тогда было в Сбере что то около 9000$.
Поддавшись всеобщему психозу я хотел их снять, но не тут то было:
“Валюты нет. Можете получить свой вклад в рублях по курсу ММВБ за вычетом комиссии (0,5%)” – таков был ответ операциониста. Летом 1999г. я благополучно получил свои баксы да еще с процентами.

Я провел круглый стол, на котором крупные игроки рынка обсудили, что ждет ипотечное кредитование и рынок недвижимости в кризисный период. Кто что говорил:

Олег Анисимов, главный редактор журнала «Финанс.»:

– ВТБ24 за девять месяцев 2008 года удвоил свой ипотечный портфель. Теперь он составляет 164 млрд рублей. Как вы оцениваете кризисную ситуацию?

Анатолий Печатников, член правления ВТБ24, директор департамента ипотечного кредитования:

– Нас ожидает ипотека 2001–2002 годов. Это небольшие объемы операций, очень жесткие требования к клиентам, ставки на уровне 16–17% годовых. Не секрет, что ипотека, которая развивалась с начала 2000-х годов, была ориентирована, по сути, на западное финансирование, потому что в России ни тогда, ни сегодня не сложилась, к сожалению, культура долгосрочного инвестирования.

В нынешней ситуации, когда мы потеряли доступ на международные рынки, у нас фактически не осталось источников для долгосрочного финансирования, кроме капиталов нашей банковской системы.

Безусловно, нужно исходить из внутренних возможностей. Когда откроются западные рынки – вопрос риторический в нынешней ситуации. Капиталы банков, вклады физлиц плюс зарождающийся класс долгосрочных инвесторов – прежде всего это пенсионные фонды, страховые компании, которые кризис затронул в меньшей степени.

Скорее всего, вся ипотека сейчас огра­ничится квартирами в многоквартирных домах. Дорогостоящие и малоликвидные проекты выпадут из сферы интересов банков и заемщиков.

Чем реалистичнее мы оцениваем ситуацию, тем более правильные шаги сможем совершить внутри своих кредитных учреждений и на рынке и донести их до конкретных чиновников. Не надо ничего бояться, надо говорить об этом.

Когда есть проблемы у банков, возникают проблемы и у предприятий. Многие объявили о сокращении персонала. Мы прогнозируем, что в следующем году это отразится на качестве жизни, на платежеспособности населения, на ри­сках в розничном кредитовании. Оно не может пройти бесследно. С одной стороны, надо повышать требования к качеству активов, с другой – усиливать подразделения по сбору долгов и развивать коллекторство, совершенствовать судебную систему взысканий. Об этом надо уже сегодня думать: через семь месяцев у нас в полной мере заработает рынок заложенного имущества.

Олег Анисимов:

– Действующие заемщики ВТБ24 могут столкнуться с какими-то сюрпризами для себя со стороны банка?

Анатолий Печатников:

– Мы как банк-кредитор на основе той кредитной и обеспечительной документации, которая сейчас оформлена со всеми нашими клиентами, не имеем права требовать досрочного погашения кредита даже в случае уменьшения обеспеченности ссуды, не можем потребовать повышения процентных ставок. Это исключено.

Николай Шитов, президент Городского ипотечного банка:

– Некоторые аналитики говорят, что этот кризис даже более глубокий, чем в свое время Великая депрессия в США. А фишка Великой депрессии в том, что правительство США сказало: «У нас свободная страна, каждый спасается как может» – и объявило банковские каникулы, после которых больше 2 тыс. банков не вернулись. Потрясения начались очень сильные. Видимо, они этот урок запомнили, и сейчас правительства всех стран, включая нашу, активно выкупают банки и заботятся, чтобы не было более глубокого падения.

В США во время нефтяного кризиса процентные ставки достигали 20–25%, рынок работал, никаких катаклизмов не было. Хорошо, что у нас нет сабпрайма (высокорискованные кредиты малоимущим заемщикам – «Ф.»), который был одной из основных причин кризиса в Штатах.

У нас на 99% банковский портфель «суперпрайм». Мы в начале рынка, никто серьезно в сегмент сабпрайм еще не залезал. Плохая новость состоит в том, что у нас полностью отсутствует ликвидность, нет долгосрочного финансирования и никто всерьез об этом не думает.

Невозможно заложить те же ипотеки в Центральном банке и взять кредит на 20 лет, у нас нет длинных денег.

В прошлом году все банки в России выдали ипотечных кредитов на $25 млрд. Агентству по ипотечному и жилищному кредитованию дается $2,5 млрд – 10% от того, что было в 2007-м. Предположим, что по инерции в этом году банки выпустят кредитов столько же. Хотя мы уже видим рост на 68% по сравнению с первым полугодием 2007 года. Допу­стим, в 2008 году будут те же $25 млрд. На 10% мы проблему решили, что делать с остальными 90%?

Возможный сценарий: создание такого SPV (компания специального назначения – «Ф.»), через которое мог бы либо Центральный банк, либо пенсионные фонды рефинансировать ипотеки, которые висят сейчас на балансе у банков.

Идеальный случай, чтобы на этот рынок пришли пенсионные фонды, страховые компании. Но это задача не одного года.

Наталья Кирпиченко, генеральный директор компании «Мультиброкер»:

– Летом я прочитала очень забавную цитату Уоррена Баффета, который сказал, что во время ипотечного кризиса будет видно, как во время отлива, кто вошел в воду без трусов. Отлив начался, но еще не всех видно…

Что мы наблюдаем как брокеры, будучи посередине между банками и заемщиками? Самое забавное, что паника как раз у банков, у кредиторов.

У нас был переговорный процесс в начале года, когда мы банкам предложили обратный выкуп на себя, то есть мы как брокеры берем на себя ответственность за качество портфеля, который даем банку. И ни один не согласился. Сейчас исто­рия обратная: наши инновации приветствуются.

Интерес населения к ипотеке сохранился, другое дело – как долго он будет в активном состоянии. Сможем ли мы говорить о дальнейшем развитии ипотеки, или просто придется поддерживать ее на каком-то уровне?

Предприятия совершенно адекватно действуют в ситуации кризиса, пытаются сократить расходы, и под это сокращение попадает персонал. Мы считаем, что уровень дефолта по кредитной массе, что уже накоплена, будет порядка 12–15%. Это очень много.

Для заемщика ипотека действительно становится опасна, потому что объект, который приобретен, может в цене уменьшиться. Есть обращения заемщиков, которые купили квартиры в недостроенных домах и теперь пытаются избавиться и от новостройки, и от кредита.

Мы не беремся им помочь. Продать сейчас эти объекты, особенно те, которые покупались с инвестиционными целями, сложно. Особенно бизнес-класс, который вообще никто не будет покупать.

Игорь Садовский, первый заместитель председателя правления Банка жилищного финансирования:

– Я хотел посильнее сделать акцент на динамику цен на недвижимость. Вспомним, с чего начался ипотечный кризис два года назад в США. Там пошел цикл снижения цен на недвижимость. Они долгие годы поднимались и два года назад начали падать. У меня ощущение, что мы тоже подошли к такому циклу.

Получается, что и банкам сейчас очень рискованно выдавать ипотечные кредиты под залог недвижимости, которая будет дешеветь с высокой степенью вероятности. Для заемщиков это также демотивирующий фактор.

Дмитрий Демешко, директор департамента массовых продаж банка «Сосьете Женераль Восток»:

– Кроме структурных изменений стоит подумать о психологическом изменении наших клиентов и банков-кредиторов. Чем мы занимались последние 7–8 лет? Выдавали деньги, достаточно легкодоступные на западных рынках, и все больше и больше их раздавали, используя институты риелторов, другие каналы, рекламу, делали акцент на какие то специальные программы.

Мы пытались уйти в сабпрайм – хорошо, что нам это пока не удалось: кризис остановил, потому что иначе последст­вия были бы более тяжелые. Но мы не сильно заботились о том, как эти деньги будем собирать, что будет через 10–15–25 лет. Анатолий правильно сказал, что сейчас начинают думать о том, каким образом будут возвращать долги, налаживать полный цикл ипотечного кредита. Поэтому сейчас многие банки, которые будут продолжать нормально работать, очень серьезно озаботятся тем, что делать с недвижимостью, если она будет выведена из-под залога; тем, как работать с долгосрочными долгами и т.д. Мы вернемся на несколько лет назад по условиям, по требованиям к заемщикам и будем думать не как быстрее нарастить портфель, а как сделать это качественно.

Анатолий Аксаков, член комитета по кредитным организациям и финансовому рынку Государственной думы, президент Ассоциации региональных банков России:
• Я вижу позитивные моменты того, что сейчас происходит, потому что ипотечным кредитованием занимались все, кому не лень. Все считали, что это такой перспективный рынок, цена на жилье растет, можно спокойно раздавать кредиты и не заботиться о возврате денег.Сейчас произойдет систематизация, возникнут специализированные институты, они будут выдавать кредиты. Как мы предполагаем стимулировать этот процесс? Есть законопроект, в соответствии с которым средства могут инвестироваться в ипотечные ценные бумаги. Где-то 400 млрд рублей, может, даже больше. Довольно приличная сумма, которая могла бы выступить источником инвестиций в этот сектор. Наверное, в бюджете следующего года увеличат сумму, которая будет направлена на то, чтобы повысить капитализацию Агентства по ипотечному и жилищному кредитованию. Других путей я пока не вижу.

Анна Горячева, вице-президент Газпромбанка:

– Я не совсем согласна с тем, что средства легко выдавались всеми банками. У каждого есть своя процедура, подход персональный. Безусловно, сейчас требуется подготовка к тем возможным опасным и неприятным ситуациям, с которыми банк может столкнуться. Если говорить о Газпромбанке, мы достаточно консервативно подходим к заемщикам, продолжаем работать и на вторичке, и на первичке. Единственно, не кредитуем уже на объекты, строящиеся на стадии 30%, как раньше было. Сейчас мы рассматриваем стопроцентную готовность, но при этом анализируем долгосрочную платежеспособность клиента, смотрим, насколько он способен с точки зрения наличия активов обслуживать долг, который планирует на себя повесить.

Клиенты стараются максимально погасить в срок свои кредиты. Если говорить о ликвидности залога, тут мы всегда ориентируемся на справедливую цену. Сейчас действительно клиенты уже боятся первичного рынка жилья.

Если говорить о конвертации иностранной валюты в рубли, мы тоже наблюдаем эту тенденцию: очень многие клиенты сейчас хотят уйти в рублевые активы. Мы над этим думаем.

В регионах ссуды всегда брались в рублях, в иностранной валюте предпочитали кредитоваться в Москве и Санкт-Петербурге.

Анатолий Аксаков:

– Сейчас, на мой взгляд, появилось больше шансов принятия закона о так называемых жилищно-накопительных вкладах. Раньше боялись такого закона, потому что цена на жилье росла очень быстро. Опасались, что, пока сформируется первый взнос в банке, цена настолько вырастет, что его не будет хватать.

Смысл жилищно-накопительных вкладов состоит в том, что государство подбрасывает небольшую сумму, чтобы простимулировать человека формировать вклад. Человек несколько лет копит деньги для первоначального взноса, а потом банк обязуется дать ему кредит для приобретения жилья.

Анна Горячева:

– Клиенты стали обращаться за жилищными вкладами, так как ситуация с ценами стабилизировалась. Конечно, у нас здесь нет господдержки.

Наталья Кирпиченко:

– Мне не очевидно, что цены будут снижаться, хотя бы потому что строительство, которое не будет дофинансировано, не даст те ежегодные 1,5% прироста жилищного фонда, готового к проживанию. При этом выбывающего фонда два года назад было 3%, а сейчас порядка 5%. Дисбаланс стал хуже.

Если эта тенденция поддержится, если кризис затянется на пару лет, то спрос будет превышать предложение, пусть даже ипотека не станет ускоряться каждый год. Это значит, что рост цен на недвижимость на уровне как минимум инфляции состоится.
Другой вопрос, что в зависимости от региона картина может быть разной. И надо рассматривать не страну в целом, не кольцо в целом и не показатели, которые искажают действительность. Очень хочется добиться от тех, кто говорит, что рынок стагнирует, чтобы они все-таки показывали, где именно. Потому что у нас до смешного доходит: говорят, что цена выросла на 0,1%, а то, что там внутри есть объекты, стоимость которых упала на 30% или выросла на 30%, это не важно… Хочется, чтобы картина все-таки была реальной.

Вадим Пахаленко, директор департамента по работе с финансовыми институтами банка «Дельтакредит»:

– Говорили о том, кто как вошел в воду… ВТБ вошел в скафандре, «Сбер» – в хорошем снаряжении… Остальным еще не поздно сбегать на берег и переодеться.
Сейчас всем не помешает посмотреть на то, что делают банки, которые первыми получают удар. Дальше момент инерции есть, просто он до всех еще не докатился. И есть серьезный вопрос, который должны себе задавать все банкиры: насколько упадут цены на недвижимость? В том, что упадут, сомнений ни у кого из них нет. Вопрос только в глубине. На 10–20% – или самый пессимистический вариант: на 50%? Причем столица наиболее подвержена риску с точки зрения инвестиционных целей. С другой стороны, это Москва и здесь все будет нормально.

Григорий Куликов, председатель совета директоров «Миэль-недвижимость»:
– Не буду уподобляться некоторым прогнозистам, которые используют вводные слова «всем известно», «как все уже знают», «никто не сомневается». Я сомневаюсь в чем угодно.

Что будет происходить на рынке недвижимости, как поведут себя цены? Это в очень большой степени зависит от поведения лидеров мнений. К ним я отношу не игроков отрасли, которые, безусловно, в чем-то заинтересованы (девелоперов, строителей и т. д.). Я имею в виду представителей государственной власти и иных лидеров мнений, которые что-то будут говорить от своего имени или под девизом «как всем известно».
Да, за последние полтора года структуры правительства Москвы и иные гос­структуры выкупили с рынка под разного рода программы огромные объемы жилья, которое обычно строилось и предназначалось для коммерческой продажи. Реально жилья на рынке новостроек в Москве и ближайшем Подмосковье в последние полтора года стало сущест­венно меньше. Это факт. Он в цифрах выражается.
Еще есть факт: многие стройки были приторможены по причине всем извест­ных цифр 2, 1 и 4. По закону №214 в стране продается сегодня примерно 10% жилья, то бишь он не работает. Сегодняшняя ситуация с кризисом и реакция на него многих игроков строительной отрасли, девелоперов такова: притормозим-ка.
Практически все крупнейшие игроки заявили о том, что, безусловно, все начатое мы достроим, потому что консервировать слишком дорого и, по сути, сильно убыточно, а в новое пока входить не будем. Теперь еще один миф: «Ой, ездим по городам и весям, строят новые дома, и окна там все темные».
Всем ли присутствующим известно, что подведенный под крышу многоэтажный дом, который снаружи кажется готовым, на самом деле будет построен месяцев через 7–8–9, если он типовая панель, а если что-то поинтереснее, то и через год. А после того как будет построен, он будет приниматься еще месяца два три государственной комиссией, а потом еще эксплуатирующая этот дом организация будет его принимать у строителей, и там 200–300–500 недоделок они будут друг другу перепихивать.
Все это время окна будут темными, смею вас уверить. Еще у нас существует такая организация, как БТИ. Она производит обмеры в доме. По нашему опыту, иногда она обмеряет шесть месяцев, если дом не один, а жилой комплекс. И все это время там тоже будут темные окна.
А потом только передадут ключи покупателям, и тогда рабочие из стран ближнего зарубежья зажгут свет в этих прекрасных домах.
Огромное количество инвестиционных квартир – это тоже миф. Их много в Санкт-Петербурге. В Москве же их общее количество в обычном жилье, которого в Москве пока еще строится более 50%, менее 10%. Много инвестиционных квартир в жилье де-люкс, элитном – мы тут не о нем.

Анна Зеленцова, сопредседатель координационного комитета по финансовой грамотности IBLF:
– Нужно повышать информированность клиентов об ответственности за собст­венные финансовые решения и просвещать их, а не просто раздавать деньги. Что говорят консультанты? Если мы будем информировать, что вы себе не можете это позволить, клиенты пойдут в другой банк, который к этому отнесется более лояльно.

Александр Арифов, первый заместитель председателя правления, «Мой банк»:
– Я бы хотел обратить ваше внимание на то, в каком эмоциональном и психологическом состоянии находятся наши заемщики. Они читают прессу, смотрят статьи в интернете, видят прогнозы аналитиков о снижении цен на недвижимость в ближайшее время до 50%, и наоборот – что цены будут расти из-за соотношения спроса и предложения. О том, что будут массовые сокращения и что Россия – это остров стабильности и нас финансовый кризис не коснется.

Такое информационное поле в любом случае заставит ипотечные программы нас с вами приостановить, не потому что мы готовы или не готовы кредитовать, а потому что заемщики будут не так активно подавать заявки.

Кирилл Шилинцев, заместитель директора департамента розничных продаж и сети Росбанка:

– Пока не видим снижения объемов, заемщики идут, спрос как на первичном, так и на вторичном рынке сохраняется. На фоне пессимизма хочется иметь и долю оптимизма. Мне все-таки кажется, что сейчас на рынке не все так плохо: произойдет, может быть, глобальная корректировка, все игроки строительного, ипотечного рынка через какое-то время придут к пониманию, как это действительно должно работать. Не будет тех перекосов в ипотеке, когда люди стремились за сверхприбылью, снижали абсолютно все. Казалось, что это никогда не кончится и все будет замечательно. Год назад один из представителей московских банков заявлял, что если вы побеждаете качеством, я смогу всех победить количеством. Наверное, к счастью, этого игрока уже на рынке нет.

Евгений Прокопенко, член правления GE Money Bank:

– Наш пример не особо показателен для рынка, потому что работаем с очень специфическим сегментом клиентов. У нас изначально были высокие отсекающие рисковые параметры, и мы никогда не шли в сегмент массового потребителя. Наш продукт остается нацеленным на клиента с полностью белой зарплатой, работающего и постоянно проживающего в нескольких регионах. Поэтому пересмотр ставок, который у нас произошел, не был кардинальным. У клиента, на которого мы ориентировались, серьезно ничего пока не изменилось ни в плане дохода, ни в плане работы, ни в плане жилья, которое он покупает.

Иностранные банки, как свидетельствуют участники рынка, нарываются. Покупают валюту и привлекают ее с рынка и отправляют ее своим мамам и папам. Что-то подсказывает: если мама навернется, эти межбанковские кредиты обратно не придут. ЦБ, говорят, зол на дочки иностранцев сильно, а лимиты на них многие комбанки позакрывали.

Вот что пишет мне один банковский работник: «Нерезы знаешь что делают….?….наши предприятия по старинке гонят деньги из росс банков в иностранные дочки… а те эти рубли свопуют и отдают своим мамам….даже росс банки тоже так делают… росс отдают либо тамошним нерезам…либо своим дочкам..а куда дальше ..х.з.».

А вот коммент из этого блога: «Олег, донесите до финансовых властей через свой журнал, что надо закрывать кредитование русскими дочек-нерезов. Это надо делать быстро!!! Ликвидность уходит через валюту на фондирование головных контор за рубежом, такая помощь не в интересах России, что будет, если голова накроется, кто вернет МБК, депозиты населения в дочке повесят на АСВ? Если уж заниматься ручным управлением, то здесь и сейчас. Ликвидность уходит из системы и не факт, что вернется. ЦБ сейчас фондирует проблемы иностранцев. Нельзя медлить, надо перекрывать им кислород, их проблемы это их проблемы. Сольют резервы в пустоту»

Знакомый, у которого банк в Питере перестал проводить платежи, решил завести счет в ВТБ на юрлицо. Ему сказали, что сделать это можно только после собеседования с менеджером, а провести его только дней через 10. Госбанкиры еще будут отбирать себе клиентов пожирнее. Разумеется, ждать 10 дней нереально, знакомый просто пойдет в другой банк, например, в дочку, которая – вполне, возможно – сольет ликвидность за границу.

Генпрокуратура, говорят, заинтересовалась странными перемещениями денег, в том числе данных государством на преодоление кризиса.

Мне это казалось настолько очевидным, что и писать не стоит. Однако на днях президент Альфа-банка Петр Авен публично и владелец одного банка в приватной беседе со мной высказались за полное возмещение вкладов частных лиц государством. Любой суммы. Нет, я не перестал считать это глупостью. Но-таки созрел написать пост. Итак, почему нельзя гарантировать крупные вклады?

Далее…

Башкомснаббанк предложил гражданам депозит со ставкой в 18,8% годовых, побив рекорд нижегородского Эллипсбанка с его 18,5%. Первые претенденты на реализацию новой схемы по ограничению доходности вкладов. Если до этого не лишатся лицензии или будут взяты под чей-то контроль. Между тем, уверен, что возмещение и по таким супердоходным вкладам государство в случае отзыва лицензии выплатит. Это дело принципа.
В России аж 48 банков (с активами от $100 млн) зависят от вкладов населения сильнее, чем Сбербанк, у которого доля средств частных лиц в пассивах равна 51% по состоянию на 1 сентября 2008 года. Эллипсбанк в этом списке – №1, “Башкомснаб” – №13.

• 20 самых зависимых от вкладов банков России

Банк	Место в рейтинге банков по активам	Пассивы на 01.09.08, млн руб.	Доля средств частных лиц в пассивах, %	Средства частных лиц на 01.09.08, млн руб.	Динамика с 01.01.08, %
Эллипсбанк	286	5271	76	3996	+31
Донской народный	353	3713	72	2689	+19
Первомайский	284	4922	71	3475	+29
Муниципальный Камчатпрофитбанк	342	3705	69	2562	+4
Башинвест	357	3591	69	2483	+23
Балтийский	66	49846	68	33721	+17
Драгоценности Урала	215	7661	68	5233	-3
Потенциал	296	4745	67	3182	+14
НБР	155	11451	64	7292	+80
Газэнергобанк	288	5020	64	3209	+41
Кубань кредит	150	13670	63	8547	+23
Новокузнецкий МБ	165	11108	63	7042	+34
Башкомснаббанк	352	3744	63	2348	-
Экспресс-Тула	392	3143	63	1982	+13
Далькомбанк	118	18052	62	11127	+10
Экспресс-Волга	132	15155	62	9435	+34
Ярсоцбанк	248	7035	62	4394	+9
КС-банк	318	4433	62	2770	+8
Автовазбанк	130	15797	61	9574	+23
Фиа-банк	145	13131	61	8043	+14

Информация по остальным банкам